Цюрих и Женева: сравнение двух реформатских экономик — обзор и резюме
Тот, кто достаточно долго работает в швейцарских финансах, учится различать два диалекта одного и того же языка. В Цюрихе разговор, как правило, вращается вокруг балансов, требований к капиталу, страховых рисков, котируемых акций и крупных институтов, головные офисы которых выстроились вдоль Банхофштрассе и Мютенкая. В Женеве он охотнее обращается к семьям, мандатам, конфиденциальности, торговым потокам и международным организациям, превращающим город в дипломатическую столицу. Историческая идентичность обоих городов — реформатская. В каждом из них стоят памятники реформаторам: статуя Цвингли у Вассеркирхе и Стена реформации в парке Бастионов. Кроме того, в популярной литературе, а иногда и в научных трудах на оба города регулярно ссылаются как на доказательство того, что протестантизм и финансы неразрывно связаны. В этой главе ставится вопрос, в чём на самом деле состояло это общее реформатское наследие, в чём два города разошлись и почему выросшие из них финансовые центры стали столь непохожими друг на друга.
Глава служит также мостом между двумя книгами. Если параллельный том, Genève, place financière internationale, прослеживает историю Женевы как финансового центра от средневековых ярмарок до наших дней, то эта книга делает то же самое для Цюриха. В главах B.I–B.III описаны цюрихская Реформация при Ульрихе Цвингли, Almosenordnung 1525 года и выросшая из неё публичная система социального призрения, а также этика процентов и богатства в сочинениях Цвингли и Генриха Буллингера. В главе B.V будет описано прибытие протестантских беженцев из Локарно в 1555 году и зарождение цюрихской шёлковой промышленности. Настоящая глава находится между ними и смотрит в сторону — на Женеву, чтобы яснее увидеть Цюрих. Она охватывает две Реформации и их конституционные условия, вероучительный союз, скреплённый Consensus Tigurinus 1549 года и Вторым Гельветическим исповеданием 1566 года, и две системы нравственной дисциплины. Затем она обращается к учению Кальвина о процентах и к женевскому законодательству о них, к институтам социального призрения, к беженцам и принесённым ими связям и, наконец, к долгим путям, которые привели от XVI века к двум сегодняшним финансовым центрам.
Это сравнение важно для практика не меньше, чем для историка. Швейцарский финансовый центр подчиняется одному федеральному закону и одному надзорному органу, однако два его крупнейших центра различаются клиентской базой, бизнес-моделями и самовосприятием. Во многом это различие объясняется событиями XIX и XX веков, которые подробно рассматриваются в частях C и D этой книги. Однако отчасти оно восходит к XVI веку: к размеру и очертаниям территории каждого города, к его языку и соседям, к социальному составу его правящего слоя и к тому, какие люди искали убежища в его стенах. Ряд связей, проводимых в этой главе, представляет собой интерпретации и обозначен как таковые. Тезис главы скромен: два реформатских города под разным давлением сделали разный институциональный выбор, и этот выбор оставил следы, заметные до сих пор.
Заключение
Цюрих и Женева приняли Реформацию с разницей в дюжину лет. Благодаря Consensus Tigurinus 1549 года и Второму Гельветическому исповеданию 1566 года их церкви стали членами одной реформатской семьи. Их объединяло богословие, узаконивавшее умеренные проценты под контролем милосердия, справедливости и закона магистрата, а также забота о нравственной дисциплине граждан. Оба города превратили имущество старой церкви в публичные учреждения социального призрения. В вопросе о процентах два города по существу были близки: Цвингли и Буллингер в Цюрихе и Кальвин в Женеве пришли к сопоставимым позициям, а правительства обоих городов установили умеренные законные максимальные ставки. Большую известность приобрело письмо Кальвина 1545 года. Женева — осаждённый город, которому с первых дней независимости приходилось занимать под проценты, — дала его учению непосредственное практическое применение.
Различия заключались в институтах и обстоятельствах. Реформацию в Цюрихе решила утвердившаяся цеховая республика с обширной сельской территорией, которая осуществляла нравственную дисциплину через суды и мандаты государства. Реформация в Женеве была частью борьбы за независимость небольшого города без территории. Там дисциплину осуществляла Консистория, которая притязала на известную автономию от магистрата и после 1555 года её добилась. Женева открыла ворота тысячам беженцев, создала частный фонд для помощи им и позволила самым богатым и полезным из них войти в свой правящий слой. Цюрих принимал беженцев в меньшем числе и с большей осторожностью. Женева смотрела на Францию, Цюрих — на немецкоязычную Европу и Конфедерацию.
Эти различия определили долгие пути двух финансовых центров. Женева стала городом Banque protestante, кредитования французской короны, rentes viagères и «тридцати девиц», а позднее — частных банков, управляющих международным семейным капиталом, сырьевой торговли и международных организаций. Цюрих стал городом текстильных купцов, Leu & Co., Kreditanstalt Эшера, страхования и перестрахования, а также швейцарского рынка капитала. Эти два пути не были неизбежным следствием выбора XVI века, поскольку многое зависело от последующих событий. Тем не менее XVI век задал исходные условия: два реформатских города с общей этикой денег, разными конституциями, разными соседями и разным населением. Сегодня их объединяют федеральный закон, надзорный орган и репутация, но они по-прежнему воплощают два разных способа быть швейцарским финансовым центром.
В пяти предложениях
1. Цюрих (1523–1525) и Женева (1535–1536) приняли Реформацию решениями своих советов, после чего Consensus Tigurinus 1549 года и Второе Гельветическое исповедание 1566 года сделали их церкви одной реформатской семьёй.
2. Цвингли и Буллингер в Цюрихе и Кальвин в Женеве, прежде всего в своём письме 1545 года, признали умеренные проценты при условии соблюдения справедливости и милосердия, причём правительства обоих городов установили законные максимальные ставки около пяти процентов, позднее повышенные в Женеве до одной пятнадцатой.
3. Цюрих осуществлял нравственную дисциплину через государственный брачный суд и мандаты о нравах, тогда как женевская Консистория из пасторов и старейшин в 1555 году добилась контроля над отлучением от церкви; это различие отражало разницу между цеховой республикой Цюриха и новым, осаждённым и сформированным беженцами государством Женевы.
4. Небольшая франкоязычная Женева без хинтерланда, приняв тысячи беженцев, принёсших книгопечатание, шёлк, капитал и связи, превратилась в центр международных частных финансов, связанный с Францией, тогда как Цюрих, немецкоязычный цеховой город с обширной территорией, позднее стал центром промышленного, железнодорожного, страхового финансирования и рынка капитала.
5. Сегодня профили двух центров различаются (частный капитал, сырьевые товары и международные организации в Женеве и крупные институты, страхование и рынки капитала в Цюрихе), однако их объединяют федеральное право, FINMA и общая репутация, корни которой уходят в реформатскую дисциплину XVI века.
Только для общего ознакомления. Настоящая статья не является юридической или налоговой консультацией, не заменяет консультацию по конкретному делу и не создаёт отношений между адвокатом и клиентом. Она отражает правовое положение по состоянию на октябрь 2026 г.